Кто будет после Медведева, Рублёва и Хачанова? Тренеры и легенды — о главной проблеме российского тенниса

Даниилу Медведеву и Карену Хачанову — по 30 лет, Андрею Рублёву 28. Все трое давно устоявшаяся «большая тройка» российского мужского тенниса, но возрастной вопрос рано или поздно встанет ребром: а кто будет играть за Россию, когда лидеры сойдут с тура? Обстоятельный разбор на эту тему выпустил «Чемпионат», опросивший десятки тренеров, экспертов и бывших игроков — от Кафельникова и Сафина до действующих тренеров сборной. Мнения разошлись радикально: от «мужского тенниса у нас больше нет» до «никакого кризиса нет вовсе».

Цифры пока не обнадёживают. По рейтингу ATP от 28 сентября 2026 года Медведев держится на 6-й строчке, но следом идёт заметный разрыв: Рублёв — 24-й, Хачанов — 26-й. Дальше россиян становится всё меньше и они всё моложе — но не по результатам: Роман Сафиуллин, ровесник Рублёва, только вернулся в топ-100 (84-е место), а из по-настоящему молодых теннисистов в первой сотне мира нет вовсе — Илья Симакин (152-й), Павел Котов (182-й) и Марат Шарипов (238-й) пока играют уровнем ниже.

Тройка лидеров: спад, который не совсем спад

Медведев впервые громко заявил о себе в 2019-м, выиграв два «Мастерса» и дойдя до финала US Open, где отыгрался с 0:2 по сетам у Рафаэля Надаля, но всё же уступил. Пиком стал 2021 год — победа на US Open в финале без единой отданной партии Новаку Джоковичу и 82,9% выигранных матчей за сезон. После триумфа на грунтовом «Мастерсе» в Риме-2023 казалось, что Даниил выйдет на новый уровень, но случилось обратное: серия из четырёх поражений в пяти матчах на «Шлемах» в 2025-м привела к расставанию с многолетним тренером Жилем Сервара. Любопытно, что 2026-й для Медведева — не провал, а лёгкое восстановление: 69,1% побед против 65,2% годом ранее, хотя до уровня 2021–2023 годов (78–83%) далеко. Похожая картина у Рублёва: пик пройден ещё в 2023-м (Монте-Карло, его первый «Мастерс») и 2024-м (Мадрид, последний крупный титул на сегодня), но и у него 2026-й — небольшой подъём после провального 2025-го (62,5% против 60,0%).

А вот у Хачанова всё ровно наоборот. Свой первый «Мастерс» он выиграл даже раньше Медведева — в Париже-2018, сенсационно обыграв в финале Джоковича, — и долго оставался в тени более удачливых соотечественников. Но именно 2026-й стал для него худшим сезоном по проценту побед за последние шесть лет (52,5%) — и это несмотря на то, что именно в этом году Карен, не попав в посев, дошёл до полуфинала US Open. Один яркий результат на фоне общего спада — ровно то, о чём предупреждает российская теннисистка Наталья Вихлянцева: «Нельзя сказать, что благодаря полуфиналу Хачанова наш теннис возвращается на лучшие позиции. Вопрос в том, что у нас нет игроков на подходе».

Что объединяет всех троих, если не результаты? Надежда Петрова, экс-теннисистка и основательница собственной теннисной школы, видит общую причину: «Психологическое выгорание и невероятно высокий уровень конкуренции. Главная причина, почему все трое не могут вернуться на пик, — это эра абсолютного доминирования Карлоса Алькараса и Янника Синнера. Соперники уровня Медведева и Рублёва оказались на «ничейной земле», где топ-игроки нового поколения их просто переросли». Евгений Кафельников формулирует жёстче — и проще: «Общая их проблема — это в первую очередь мотивация. Не надеюсь, что они вернутся на позиции, где на регулярной основе будут выигрывать турниры».

Другие собеседники «Чемпионата» настроены мягче. Бывший тренер Медведева Иван Приданкин называет спад естественным циклом: «Ребята не молодеют, им в спину дышат молодые и амбициозные. Но я думаю, мы ещё увидим от всех троих победы на крупных турнирах, хотя общая динамика будет отрицательная». Заслуженный тренер Виктор Янчук и вовсе считает совпадением, что спад у всех троих случился одновременно, и проводит параллель со США, где после Пита Сампраса надолго не находилось игрока его калибра. А олимпийская чемпионка Ольга Морозова предлагает сместить фокус с результата на процесс: «У Хачанова, Рублёва и Медведева индивидуальный, красивый теннис — как в своё время у Сафина, Кафельникова. Давайте равняться на Джоковича: если правильно готовиться, можно прекрасно играть и в таком возрасте».

Молодёжная гонка: было пятеро в топ-100, осталось двое — и не в топ-10

Нагляднее всего масштаб проблемы виден в молодёжном рейтинге ATP (race), который считает очки игроков младше 21 года. В гонке за первый в истории молодёжный Итоговый 2017 года в топ-100 было сразу пять россиян, причём трое — в первой десятке: Рублёв — 2-й, Хачанов — 3-й, Медведев — 8-й, за ними Иван Гахов (54-й) и Павел Котов (100-й). Из этой пятёрки большие карьеры построили трое; Гахов и Котов — нет. В гонке-2026 картина обратная: в топ-100 всего два россиянина, и оба далеко не в лидерах — Тимофей Дерепаско (61-й) и Егор Плешивцев (93-й). Остальные — уже за пределами первых полутора сотен.

Разрыв в результатах между поколениями ещё нагляднее в титулах: на данный момент у Медведева их 24, у Рублёва — 18, у Хачанова — 7. У их ровесников по молодёжной гонке-2017 Гахова и Котова — 0. Дмитрий Турсунов формулирует диагноз без обиняков: «Те, кто мог бы дополнить игроков в первой лиге, — Сафиуллин, Карацев, Котов, Качмазов — по разным причинам болтаются между второй и первой лигами. Важно то, что нет игроков на подходе, готовых заменить наших топовых теннисистов». Бывший игрок, а ныне тренер Александр Красноруцкий высказывается ещё резче: «Считаю, что у нас профессиональный теннис у мальчиков завершён. Ни у кого нет ни опыта, ни желания, ни возможностей». А теннисистка Екатерина Бычкова, наблюдавшая за тренировкой одного из главных российских молодых игроков, написала в своём телеграм-канале: «Печально, но факт — мужского тенниса нет. Он даже не в агонии. Он мёртв — и как будто бы даже бесповоротно».

Почему мальчикам труднее, чем девочкам

Пока в мужском туре кадровая яма, в женском у России сразу три перспективных имени: 19-летняя Мирра Андреева уже выиграла турнир «Большого шлема», Диана Шнайдер рвётся в топ-10, поднимается и Алина Корнеева. Олимпийская чемпионка Елена Веснина объясняет разницу физиологией и экономикой решения: «В профессиональный тур мальчика вывести гораздо сложнее, чем девочку. Взросление у девочек происходит раньше — уже в 14–16 лет видно потенциал. У ребят взросление происходит ближе к 22 годам, и конкуренция в мужском туре гораздо выше: игрок за топ-500 может обыграть любого из первой сотни». Заслуженный тренер Борис Собкин добавляет: «В женский теннис из юниоров войти легче, конкуренция чуть пониже». А Дмитрий Турсунов честно признаёт то, что многие стесняются сказать вслух: «Женский теннис гораздо проще мужского. Пробиться можно на трудолюбии и характере. Парням одного желания родителей мало — нужны физические данные, знания, трудолюбие. А в переходном возрасте, когда на горизонте появляются девочки, мальчики могут просто терять голову».

Деньги, визы и турниры, которых больше нет в России

Главный барьер — банально финансовый. По данным теннисной академии Tennis Prime (расчёты для США, но порядок цифр верен и для других стран), подготовка игрока обходится от $6 тыс. в год в юниорском возрасте до $100–300 тыс. и выше на профессиональном уровне — тренировки, перелёты, турниры, физиотерапия и психологи. Не все семьи способны такое потянуть годами без гарантии результата. Накладывается и геополитический фактор: с 2022 года турниры World Tennis (бывшая ITF) не проводятся в России, а зарубежные организаторы отдают уайлд-кард своим игрокам — российской молодёжи попросту негде получить первые очки дома. «Мы не успели зацепить турниры в России, — рассказывает теннисист Руслан Тюкаев. — Пришлось выезжать в Шарм-эль-Шейх, Тунис, Турцию, Казахстан, Армению». Добавляются проблемы с визами: первый советский обладатель «Мастерса» Андрей Чесноков вспоминает, как именно из-за визовой волокиты не смогла защитить титул в Вашингтоне Светлана Кузнецова, и напоминает, что часть игроков в итоге сменила флаг — Анастасия Потапова стала выступать за Австрию, Дарья Касаткина — за Австралию, Варвара Грачёва — за Францию.

Есть и инфраструктурная проблема. Президент Федерации тенниса России Шамиль Тарпищев признаёт: «Мы не сможем двигаться вперёд без укрепления материально-технической базы». Единственный в стране Национальный теннисный центр имени Хуана Антонио Самаранча в Москве располагает всего четырьмя кортами — этого, по мнению экс-игрока Андрея Ольховского, катастрофически мало на все сборные команды сразу: «У нас нет национального теннисного центра. Ни одного. Да, есть центр Самаранча, но там четыре корта!»

Есть ли выход

С 2016 года при ФТР работает «Экспериментальная команда» — 78 юниоров 13–19 лет из 30 регионов страны получают дополнительное финансирование на тренировки и турниры; в разное время через программу прошли Медведев, Рублёв, Андреева и Шнайдер. Но, по словам тренера юношеской сборной Ивана Приданкина, у проекта хватает подводных камней — избыточная бюрократия и, главное, обрыв поддержки именно в самом уязвимом возрасте, 18–22 года, когда юниор уже не финансируется, а на взрослом уровне ещё не зарабатывает: «Максим Жуков вошёл в топ-500, но оказался без средств продолжать поездки». Тарпищев, впрочем, настроен куда менее категорично, чем может показаться: он называет конкретные имена будущего — 16-летнего Александра Куницына (сына экс-теннисиста Игоря Куницына), Савву Рыбкина, 14-летнего Рафаэля Папояна, Алексея Ильина и племянника Кафельникова — и прогнозирует рост результатов на 15–20%, если Россия вернётся к участию в командных турнирах.

Сам же Кафельников в этот оптимизм не верит: «Есть ли у кого-то сегодня перспектива выйти на уровень Медведева, Рублёва и Хачанова? Нет. Теперь ждать можно десятилетиями, когда наш теннис вернётся на прежние позиции 1990-х — 2010-х. Если вообще дождёмся». Истина, вероятно, где-то между этими двумя оценками: кризис резерва признают практически все опрошенные — расходятся лишь в том, насколько он глубок и обратим. А пока ответ на вопрос «кто будет после Медведева, Рублёва и Хачанова» звучит одинаково у большинства экспертов: пока — никто. Хотя бы потому, что вся тройка, несмотря на возраст и спады, продолжает нести мужской российский теннис на себе — и другого выбора, кроме как ждать и вкладываться в тех немногих, кто идёт следом, ни у федерации, ни у болельщиков попросту нет.