Ферреро: «Хотел бы я больше наслаждаться победами»

Бывшая первая ракетка мира и экс-тренер Карлоса Алькараса Хуан Карлос Ферреро рассказал о дисциплине, тяжёлых поражениях и умении радоваться победам. В интервью испанской газете El País 46-летний специалист также объяснил, почему расставание с Алькарасом удивило болельщиков, и поделился своим представлением о следующем тренерском проекте.

Разговор с журналистом Алехандро Сирисой опубликован 11 октября 2026 года. Поводом стал выход книги Ферреро «Менталитет победителя» (Mentalidad ganadora). Ниже — редакционная адаптация интервью: вопросы и ответы изложены в сокращении и пересказе, а не в дословном переводе.

— Вас привыкли видеть серьёзным и дисциплинированным человеком, который почти не улыбается во время матчей. Какой вы на самом деле?

— Я всегда был интровертом, особенно в молодости. Когда за тобой постоянно наблюдают, невольно выстраиваешь защитную стену. Со стороны это может выглядеть как холодность, хотя я обычный человек, преданный близким и друзьям. Просто во время матча мне необходимо полностью концентрироваться на происходящем.

— Откуда взялась ваша дисциплина?

— На неё повлияли воспитание, семейный текстильный бизнес и требовательность моего тренера Антонио Мартинеса Каскалеса. Я понимал, что у меня не такие возможности для подготовки, как у некоторых соперников, поэтому нужно работать больше. Постепенно дисциплина стала образом жизни — тем, что делаешь естественно.

— В книге вы признаётесь, что плохо переносили поражения. Насколько серьёзной была эта проблема?

— Мне могло понадобиться два-три дня, чтобы пережить неудачный матч. Я слишком строго судил себя и теперь жалею, что не научился относиться к поражениям спокойнее ещё во время игровой карьеры. Это помогло бы мне стать сильнее.

Став тренером, я научился быстрее переключаться: думать не только о результате, но и о том, что делать дальше. Мне хотелось, чтобы мои игроки справлялись с этим лучше, чем когда-то я.

— Стремление к совершенству может мешать?

— Да. Для мирового уровня необходимы исключительная целеустремлённость и сильный характер. Но перфекционизм становится проблемой, когда оцениваешь себя только по результату. С годами я стал больше ценить сам процесс совершенствования. Победа не всегда полностью зависит от тебя, а качество ежедневной работы — в значительной степени.

— После победы над Андре Агасси на US Open 2003 вы стали первой ракеткой мира. Что вспоминаете об этом моменте?

— Когда пересматриваю кадры, удивляюсь, насколько сдержанно всё праздновал. Исполнилась мечта всей жизни, а я почти сразу думал о том, что будет дальше. Первое место — огромное счастье и признание всей работы, которую проделал с детства. Нужно было позволить себе больше насладиться этим моментом.

— Чему в этом отношении вас научил Карлос Алькарас?

— Он умеет разделять работу и отдых. После большого успеха позволяет себе радоваться, праздновать, на некоторое время отключаться от тенниса. А когда приходит время возвращаться — снова полностью сосредоточен на работе.

Я был гораздо строже к себе. Почти не позволял такого переключения. Хотел бы я больше наслаждаться победами.

— Но ведь именно дисциплина помогла вам стать чемпионом?

— Я не жалею о выбранном пути. Теннис дал мне возможность увидеть мир, познакомиться с другими культурами и получить опыт, которого не было бы, останься я в родном городе. Я хотел ездить на турниры и соревноваться. Просто теперь лучше понимаю, насколько важно уметь радоваться тому, чего достиг.

— Как вы оцениваете физические нагрузки, которым подвергали себя?

— Были операции на колене и запястье, проблемы с плечом и приводящими мышцами. В спорте высших достижений мы часто заставляем организм работать на пределе.

Со временем я понял, что иногда полезнее тренироваться меньше, но качественнее, чтобы приехать на турнир свежим. То, что я когда-то проводил на корте по нескольку часов, не означает, что Алькарас или Александр Зверев должны автоматически повторять те же нагрузки.

— Почему расставание с Алькарасом вызвало такой резонанс?

— Наверное, потому, что люди привыкли воспринимать нас вместе. Мы были рядом с самого начала, вместе пережили столько событий. Между ним и мной возникла очень прямая связь и в представлении болельщиков.

— Со стороны казалось, что обязательно должен был произойти серьёзный конфликт.

— Новость была неожиданной, потому что наши отношения не были плохими или разрушительными. Результаты оставались очень хорошими, никаких признаков скорого расставания не было. Поэтому случившееся так удивило людей.

— Вы когда-нибудь завидовали успехам Алькараса?

— Нет. Я всегда чувствовал уважение к себе и признание своей работы. Для моего интровертного характера даже комфортно, что основное внимание доставалось Карлосу. Мне не нужно было конкурировать с ним за роль главного героя.

— Насколько его талант облегчал вашу работу?

— Развитие Карлоса происходило очень естественно благодаря исключительным теннисным способностям. Он рано обрёл уверенность в себе и привык мыслить масштабно. В молодости я был гораздо осторожнее в оценке собственных возможностей.

— Вы также работали со Зверевым. Как оцениваете его прогресс?

— Думаю, он понял, что для полноценной конкуренции с Янником Синнером и Алькарасом нужно действительно прибавлять. В предыдущие годы он временами слишком довольствовался достигнутым. Но чтобы добраться до вершины, необходимо каждый день искать возможность стать лучше. Сейчас Александр гораздо более зрелый спортсмен и иначе смотрит на многие вещи.

— Современному мужскому теннису хватает ярких личностей?

— Я не думаю, что нынешним лидерам не хватает харизмы. Скорее не хватает разнообразия конкуренции. В моё время были Роджер Федерер, Агасси, Ллейтон Хьюитт, Марат Сафин, Энди Роддик и очень сильные аргентинцы. Круг возможных победителей был шире.

Потом наступила эпоха, когда на протяжении двух десятилетий основная борьба шла между тремя-четырьмя выдающимися игроками. Теперь она сосредоточилась вокруг двух лидеров.

— Вы готовы снова стать тренером действующего профессионального теннисиста?

— Да, мне не хватает соревновательной атмосферы, поездок и ежедневной работы на высшем уровне. Но следующий проект должен быть другим.

Сейчас я не хотел бы начинать многолетнюю подготовку игрока 13–15 лет практически с нуля. Это требует огромных затрат времени, а мне хочется больше участвовать в жизни своих детей. Лучше подошёл бы вариант с двумя тренерами, которые распределяют поездки и обязанности в течение сезона.

— У вас уже есть договорённость с кем-либо?

— Нет. На момент этого разговора я ничего не подписал и ещё не выбрал следующий проект.

— А если предложение поступит от Синнера? После стольких лет с Алькарасом некоторые сочтут это предательством.

— Понимаю, что часть болельщиков воспримет такую возможность болезненно. Но неправильно заранее закрывать для себя работу с конкретным игроком только из-за прежних профессиональных отношений. Мне нужно думать и о собственном развитии как тренера.

Дружба и эмоциональная связь с Карлосом сохранятся. Но после завершения сотрудничества я должен самостоятельно решать, что будет лучше для моего будущего. Никаких конкретных договорённостей с Синнером у меня нет.

— Почему вы критически относитесь к современным технологиям?

— Меня беспокоит, что молодые люди привыкают получать всё немедленно и теряют терпение. Если бы не семья и работа, я предпочёл бы самый простой телефон.

Особенно тревожит влияние цифровой среды на детей. У меня их трое, все занимаются спортом. Стараюсь передать им ценности, которые усвоил благодаря теннису. Но в будущем им самим предстоит выбирать свой путь.

— Чем бы вы занимались, если бы не стали профессиональным теннисистом?

— Работал бы в тайной полиции. Эта профессия всегда вызывала у меня большой интерес.

— Если оглянуться на карьеру, что вы изменили бы?

— Прежде всего собственное отношение к поражениям и победам. Я слишком часто наказывал себя за неудачи и слишком быстро переходил от успеха к мыслям о следующем турнире. Теперь понимаю, насколько важно не только достигать целей, но и получать удовольствие от пути к ним. В этом Карлос многому меня научил.

По материалам интервью Алехандро Сирисы для El País от 11 октября 2026 года.