Политика
-
Florida Gator
-
Florida Gator
Alexei Sorokine пишет:
Григорий пишет:
Да и Ксюша Собчак тут обличала Кадырова,который пообещал сжигать дома невиновных.
И ей тут же популярно объяснили, кто ещё использует такую методу.
Самый прикол во всем этом предновогоднем шоу:
1. Это забавная девушка Клыкова, если не путаю фамтлию, с символом кабалы на левой руке. Злобное лицо у нее очень, ну прям как народный комиссар из весьма недалекого прошлого.
2. Собчак молодец конечно, но говорила не слишком убедительно, нервничала и растекалась по сути, но это можно понять...
Но вот ответ Президента России просто поразил - какие то неувереные слова, много пустоты, как будто с Конституцией не знаком. Сложилось впечатления что он вообще побаивается не по детски Кадырова, то глазки бегают, то скукожился боязливо. Слова какие то странные - все вокруг да около, а конкретно по теме - ни слова.
А ведь говорить то особо не о чем - это просто вопиющее нарушение Конституции и законов РФ а по простому - просто наплевательское отношение к действующим законам России. Тут как бы дела открывать надо - но ведь это же не Навальных на шконку определять.
Это примерно то же самое как если бы в Фергюссоне неизвестные лица стали жечь дома тех кто выходил на акции протеста.
А мэр города и начальник муниципальной полиции города объявили бы что всех демонстрантов и их семьи и родственников выселят из штата....потому что занимаются неправильными делами. А Обама бы скривился и сказал - эти решения были приняты под большим эмоциональным фоном..,, бла.. бла..бла .
3. Крутой посыл к россиянам, призывы к тому что все будет хорошо - когда нибудь, типа через два года. При этом как то забыл объяснить две вещи:
1. Почему именно через два года?
2. Самый живой вопрос - а почему и по чьей вине такая ситуация получилась? Ну понятно конечно, враги кругом, так где же виноватые, которые проморгали атаки врагов?
Тем более что армия защитников интересов россиян - велика как никогда. Но вот прохлопали все что можно...но конечно все как обычно - виноватых нет.
Но в целом - все было позитивно и весело...
Григорий пишет:
Да и Ксюша Собчак тут обличала Кадырова,который пообещал сжигать дома невиновных.
И ей тут же популярно объяснили, кто ещё использует такую методу.
Самый прикол во всем этом предновогоднем шоу:
1. Это забавная девушка Клыкова, если не путаю фамтлию, с символом кабалы на левой руке. Злобное лицо у нее очень, ну прям как народный комиссар из весьма недалекого прошлого.
2. Собчак молодец конечно, но говорила не слишком убедительно, нервничала и растекалась по сути, но это можно понять...
Но вот ответ Президента России просто поразил - какие то неувереные слова, много пустоты, как будто с Конституцией не знаком. Сложилось впечатления что он вообще побаивается не по детски Кадырова, то глазки бегают, то скукожился боязливо. Слова какие то странные - все вокруг да около, а конкретно по теме - ни слова.
А ведь говорить то особо не о чем - это просто вопиющее нарушение Конституции и законов РФ а по простому - просто наплевательское отношение к действующим законам России. Тут как бы дела открывать надо - но ведь это же не Навальных на шконку определять.
Это примерно то же самое как если бы в Фергюссоне неизвестные лица стали жечь дома тех кто выходил на акции протеста.
А мэр города и начальник муниципальной полиции города объявили бы что всех демонстрантов и их семьи и родственников выселят из штата....потому что занимаются неправильными делами. А Обама бы скривился и сказал - эти решения были приняты под большим эмоциональным фоном..,, бла.. бла..бла .
3. Крутой посыл к россиянам, призывы к тому что все будет хорошо - когда нибудь, типа через два года. При этом как то забыл объяснить две вещи:
1. Почему именно через два года?
2. Самый живой вопрос - а почему и по чьей вине такая ситуация получилась? Ну понятно конечно, враги кругом, так где же виноватые, которые проморгали атаки врагов?
Тем более что армия защитников интересов россиян - велика как никогда. Но вот прохлопали все что можно...но конечно все как обычно - виноватых нет.
Но в целом - все было позитивно и весело...
-
Alexei Sorokine
Николай пишет:
Florida Gator пишет:
Но вот что интересно. Самые яростные противники улучшения отношений - это выходцы с Кубы. Иллюзий не стоят ... Кому-то станет лучше, кому-то сильно хуже. Глядя на примеры проплывающих рядом с Кубой Доминиканки и Гаити, на месте кубинцев стоит задуматься. Разбогатеть и умереть от болезней или бандитов станет проще.
Florida Gator пишет:
Но вот что интересно. Самые яростные противники улучшения отношений - это выходцы с Кубы. Иллюзий не стоят ... Кому-то станет лучше, кому-то сильно хуже. Глядя на примеры проплывающих рядом с Кубой Доминиканки и Гаити, на месте кубинцев стоит задуматься. Разбогатеть и умереть от болезней или бандитов станет проще.
-
Alexei Sorokine
-
Николай
Обама: США восстановили лидерство на мировой арене
США восстановили лидерство на мировой арене. Такое мнение выразил на пресс-конференции в Белом доме президент США Барак Обама.С его точки зрения, «Америка ведет за собой (другие страны) во всем мире».
Среди вопросов, по которым США якобы занимают такие лидерские позиции, глава вашингтонской администрации назвал борьбу с террористической группировкой «Исламское государство», а также противодействие курсу России. США возглавляют международные усилия, направленные на то, «чтобы сдержать агрессию России на Украине», утверждал Обама.
P.S. Палату №6 в очередной раз отпустили на выходные . Кто побежал за елочными украшениями для больничной кровати . Наш персонаж ринулся в караоке . Но так как думать , а тем более петь последний год после очередной дозы успокаювающего он уже давно был не в состоянии , то оставалось лишь молчать и завидовать Клинтону .... "......эээх ,ему хоть трубу доверили , да двух баб настоящих ... "
США восстановили лидерство на мировой арене. Такое мнение выразил на пресс-конференции в Белом доме президент США Барак Обама.С его точки зрения, «Америка ведет за собой (другие страны) во всем мире».
Среди вопросов, по которым США якобы занимают такие лидерские позиции, глава вашингтонской администрации назвал борьбу с террористической группировкой «Исламское государство», а также противодействие курсу России. США возглавляют международные усилия, направленные на то, «чтобы сдержать агрессию России на Украине», утверждал Обама.
P.S. Палату №6 в очередной раз отпустили на выходные . Кто побежал за елочными украшениями для больничной кровати . Наш персонаж ринулся в караоке . Но так как думать , а тем более петь последний год после очередной дозы успокаювающего он уже давно был не в состоянии , то оставалось лишь молчать и завидовать Клинтону .... "......эээх ,ему хоть трубу доверили , да двух баб настоящих ... "
-
Николай
Последнее слово Алексея Начального....Если посадят Алексея и Олега, то 15 января 2015 г.
Манежная площадь, Москва, Москва, 111672 27 тысяч приглашены на Манежку. Почти 7 000 уже обещают прийти!
Ванька.
Ванька Жуков, девятилетний мальчик, отданный три месяца тому назад в ученье к сапожнику Аляхину, в ночь под Рождество не ложился спать. Дождавшись, когда хозяева и подмастерья ушли к заутрене, он достал из хозяйского шкапа пузырек с чернилами, ручку с заржавленным пером и, разложив перед собой измятый лист бумаги, стал писать. Прежде чем вывести первую букву, он несколько раз пугливо оглянулся на двери и окна, покосился на темный образ, по обе стороны которого тянулись полки с колодками, и прерывисто вздохнул. Бумага лежала на скамье, а сам он стоял перед скамьей на коленях.
«Милый дедушка, Константин Макарыч! — писал он. — И пишу тебе письмо. Поздравляю вас с Рождеством и желаю тебе всего от господа бога. Нету у меня ни отца, ни маменьки, только ты у меня один остался».
Ванька перевел глаза на темное окно, в котором мелькало отражение его свечки, и живо вообразил себе своего деда Константина Макарыча, служащего ночным сторожем у господ Живаревых. Это маленький, тощенький, но необыкновенно юркий и подвижной старикашка лет 65-ти, с вечно смеющимся лицом и пьяными глазами. Днем он спит в людской кухне или балагурит с кухарками, ночью же, окутанный в просторный тулуп, ходит вокруг усадьбы и стучит в свою колотушку. За ним, опустив головы, шагают старая Каштанка и кобелек Вьюн, прозванный так за свой черный цвет и тело, длинное, как у ласки. Этот Вьюн необыкновенно почтителен и ласков, одинаково умильно смотрит как на своих, так и на чужих, но кредитом не пользуется. Под его почтительностью и смирением скрывается самое иезуитское ехидство. Никто лучше его не умеет вовремя подкрасться и цапнуть за ногу, забраться в ледник или украсть у мужика курицу. Ему уж не раз отбивали задние ноги, раза два его вешали, каждую неделю пороли до полусмерти, но он всегда оживал.
Теперь, наверно, дед стоит у ворот, щурит глаза на ярко-красные окна деревенской церкви и, притопывая валенками, балагурит с дворней. Колотушка его подвязана к поясу. Он всплескивает руками, пожимается от холода и, старчески хихикая, щиплет то горничную, то кухарку.
— Табачку нешто нам понюхать? — говорит он, подставляя бабам свою табакерку.
Бабы нюхают и чихают. Дед приходит в неописанный восторг, заливается веселым смехом и кричит:
— Отдирай, примерзло!
Дают понюхать табаку и собакам. Каштанка чихает, крутит мордой и, обиженная, отходит в сторону. Вьюн же из почтительности не чихает и вертит хвостом. А погода великолепная. Воздух тих, прозрачен и свеж. Ночь темна, но видно всю деревню с ее белыми крышами и струйками дыма, идущими из труб, деревья, посребренные инеем, сугробы. Всё небо усыпано весело мигающими звездами, и Млечный Путь вырисовывается так ясно, как будто его перед праздником помыли и потерли снегом...
Ванька вздохнул, умокнул перо и продолжал писать:
«А вчерась мне была выволочка. Хозяин выволок меня за волосья на двор и отчесал шпандырем за то, что я качал ихнего ребятенка в люльке и по нечаянности заснул. А на неделе хозяйка велела мне почистить селедку, а я начал с хвоста, а она взяла селедку и ейной мордой начала меня в харю тыкать. Подмастерья надо мной насмехаются, посылают в кабак за водкой и велят красть у хозяев огурцы, а хозяин бьет чем попадя. А еды нету никакой. Утром дают хлеба, в обед каши и к вечеру тоже хлеба, а чтоб чаю или щей, то хозяева сами трескают. А спать мне велят в сенях, а когда ребятенок ихний плачет, я вовсе не сплю, а качаю люльку. Милый дедушка, сделай божецкую милость, возьми меня отсюда домой, на деревню, нету никакой моей возможности... Кланяюсь тебе в ножки и буду вечно бога молить, увези меня отсюда, а то помру...»
Ванька покривил рот, потер своим черным кулаком глаза и всхлипнул.
«Я буду тебе табак тереть, — продолжал он, — богу молиться, а если что, то секи меня, как Сидорову козу. А ежели думаешь, должности мне нету, то я Христа ради попрошусь к приказчику сапоги чистить, али заместо Федьки в подпаски пойду. Дедушка милый, нету никакой возможности, просто смерть одна. Хотел было пешком на деревню бежать, да сапогов нету, морозу боюсь. А когда вырасту большой, то за это самое буду тебя кормить и в обиду никому не дам, а помрешь, стану за упокой души молить, всё равно как за мамку Пелагею.
А Москва город большой. Дома всё господские и лошадей много, а овец нету и собаки не злые. Со звездой тут ребята не ходят и на клирос петь никого не пущают, а раз я видал в одной лавке на окне крючки продаются прямо с леской и на всякую рыбу, очень стоющие, даже такой есть один крючок, что пудового сома удержит. И видал которые лавки, где ружья всякие на манер бариновых, так что небось рублей сто кажное... А в мясных лавках и тетерева, и рябцы, и зайцы, а в котором месте их стреляют, про то сидельцы не сказывают.
Милый дедушка, а когда у господ будет елка с гостинцами, возьми мне золоченный орех и в зеленый сундучок спрячь. Попроси у барышни Ольги Игнатьевны, скажи, для Ваньки».
Ванька судорожно вздохнул и опять уставился на окно. Он вспомнил, что за елкой для господ всегда ходил в лес дед и брал с собою внука. Веселое было время! И дед крякал, и мороз крякал, а глядя на них, и Ванька крякал. Бывало, прежде чем вырубить елку, дед выкуривает трубку, долго нюхает табак, посмеивается над озябшим Ванюшкой... Молодые елки, окутанные инеем, стоят неподвижно и ждут, которой из них помирать? Откуда ни возьмись, по сугробам летит стрелой заяц... Дед не может чтоб не крикнуть:
— Держи, держи... держи! Ах, куцый дьявол!
Срубленную елку дед тащил в господский дом, а там принимались убирать ее... Больше всех хлопотала барышня Ольга Игнатьевна, любимица Ваньки. Когда еще была жива Ванькина мать Пелагея и служила у господ в горничных, Ольга Игнатьевна кормила Ваньку леденцами и от нечего делать выучила его читать, писать, считать до ста и даже танцевать кадриль. Когда же Пелагея умерла, сироту Ваньку спровадили в людскую кухню к деду, а из кухни в Москву к сапожнику Аляхину...
«Приезжай, милый дедушка, — продолжал Ванька, — Христом богом тебя молю, возьми меня отседа. Пожалей ты меня сироту несчастную, а то меня все колотят и кушать страсть хочется, а скука такая, что и сказать нельзя, всё плачу. А намедни хозяин колодкой по голове ударил, так что упал и насилу очухался. Пропащая моя жизнь, хуже собаки всякой... А еще кланяюсь Алене, кривому Егорке и кучеру, а гармонию мою никому не отдавай. Остаюсь твой внук Иван Жуков, милый дедушка приезжай».
Ванька свернул вчетверо исписанный лист и вложил его в конверт, купленный накануне за копейку... Подумав немного, он умокнул перо и написал адрес:
На деревню дедушке.
Потом почесался, подумал и прибавил: «Константину Макарычу». Довольный тем, что ему не помешали писать, он надел шапку и, не набрасывая на себя шубейки, прямо в рубахе выбежал на улицу...
Сидельцы из мясной лавки, которых он расспрашивал накануне, сказали ему, что письма опускаются в почтовые ящики, а из ящиков развозятся по всей земле на почтовых тройках с пьяными ямщиками и звонкими колокольцами. Ванька добежал до первого почтового ящика и сунул драгоценное письмо в щель...
Убаюканный сладкими надеждами, он час спустя крепко спал... Ему снилась печка. На печи сидит дед, свесив босые ноги, и читает письмо кухаркам... Около печи ходит Вьюн и вертит хвостом...
P.S. Ещё раз проверив шифровку Абаме , Алешка Навальный вздохнул ... Он в очередной просил хозяина забрать его из России. Если махинации в Аэрофлоте и в Почте России еще как то канАли за рождественские шутки . То нынче ему конец , подумал Алешенька . Навальный ... Подумал Конец .
Манежная площадь, Москва, Москва, 111672 27 тысяч приглашены на Манежку. Почти 7 000 уже обещают прийти!
Ванька.
Ванька Жуков, девятилетний мальчик, отданный три месяца тому назад в ученье к сапожнику Аляхину, в ночь под Рождество не ложился спать. Дождавшись, когда хозяева и подмастерья ушли к заутрене, он достал из хозяйского шкапа пузырек с чернилами, ручку с заржавленным пером и, разложив перед собой измятый лист бумаги, стал писать. Прежде чем вывести первую букву, он несколько раз пугливо оглянулся на двери и окна, покосился на темный образ, по обе стороны которого тянулись полки с колодками, и прерывисто вздохнул. Бумага лежала на скамье, а сам он стоял перед скамьей на коленях.
«Милый дедушка, Константин Макарыч! — писал он. — И пишу тебе письмо. Поздравляю вас с Рождеством и желаю тебе всего от господа бога. Нету у меня ни отца, ни маменьки, только ты у меня один остался».
Ванька перевел глаза на темное окно, в котором мелькало отражение его свечки, и живо вообразил себе своего деда Константина Макарыча, служащего ночным сторожем у господ Живаревых. Это маленький, тощенький, но необыкновенно юркий и подвижной старикашка лет 65-ти, с вечно смеющимся лицом и пьяными глазами. Днем он спит в людской кухне или балагурит с кухарками, ночью же, окутанный в просторный тулуп, ходит вокруг усадьбы и стучит в свою колотушку. За ним, опустив головы, шагают старая Каштанка и кобелек Вьюн, прозванный так за свой черный цвет и тело, длинное, как у ласки. Этот Вьюн необыкновенно почтителен и ласков, одинаково умильно смотрит как на своих, так и на чужих, но кредитом не пользуется. Под его почтительностью и смирением скрывается самое иезуитское ехидство. Никто лучше его не умеет вовремя подкрасться и цапнуть за ногу, забраться в ледник или украсть у мужика курицу. Ему уж не раз отбивали задние ноги, раза два его вешали, каждую неделю пороли до полусмерти, но он всегда оживал.
Теперь, наверно, дед стоит у ворот, щурит глаза на ярко-красные окна деревенской церкви и, притопывая валенками, балагурит с дворней. Колотушка его подвязана к поясу. Он всплескивает руками, пожимается от холода и, старчески хихикая, щиплет то горничную, то кухарку.
— Табачку нешто нам понюхать? — говорит он, подставляя бабам свою табакерку.
Бабы нюхают и чихают. Дед приходит в неописанный восторг, заливается веселым смехом и кричит:
— Отдирай, примерзло!
Дают понюхать табаку и собакам. Каштанка чихает, крутит мордой и, обиженная, отходит в сторону. Вьюн же из почтительности не чихает и вертит хвостом. А погода великолепная. Воздух тих, прозрачен и свеж. Ночь темна, но видно всю деревню с ее белыми крышами и струйками дыма, идущими из труб, деревья, посребренные инеем, сугробы. Всё небо усыпано весело мигающими звездами, и Млечный Путь вырисовывается так ясно, как будто его перед праздником помыли и потерли снегом...
Ванька вздохнул, умокнул перо и продолжал писать:
«А вчерась мне была выволочка. Хозяин выволок меня за волосья на двор и отчесал шпандырем за то, что я качал ихнего ребятенка в люльке и по нечаянности заснул. А на неделе хозяйка велела мне почистить селедку, а я начал с хвоста, а она взяла селедку и ейной мордой начала меня в харю тыкать. Подмастерья надо мной насмехаются, посылают в кабак за водкой и велят красть у хозяев огурцы, а хозяин бьет чем попадя. А еды нету никакой. Утром дают хлеба, в обед каши и к вечеру тоже хлеба, а чтоб чаю или щей, то хозяева сами трескают. А спать мне велят в сенях, а когда ребятенок ихний плачет, я вовсе не сплю, а качаю люльку. Милый дедушка, сделай божецкую милость, возьми меня отсюда домой, на деревню, нету никакой моей возможности... Кланяюсь тебе в ножки и буду вечно бога молить, увези меня отсюда, а то помру...»
Ванька покривил рот, потер своим черным кулаком глаза и всхлипнул.
«Я буду тебе табак тереть, — продолжал он, — богу молиться, а если что, то секи меня, как Сидорову козу. А ежели думаешь, должности мне нету, то я Христа ради попрошусь к приказчику сапоги чистить, али заместо Федьки в подпаски пойду. Дедушка милый, нету никакой возможности, просто смерть одна. Хотел было пешком на деревню бежать, да сапогов нету, морозу боюсь. А когда вырасту большой, то за это самое буду тебя кормить и в обиду никому не дам, а помрешь, стану за упокой души молить, всё равно как за мамку Пелагею.
А Москва город большой. Дома всё господские и лошадей много, а овец нету и собаки не злые. Со звездой тут ребята не ходят и на клирос петь никого не пущают, а раз я видал в одной лавке на окне крючки продаются прямо с леской и на всякую рыбу, очень стоющие, даже такой есть один крючок, что пудового сома удержит. И видал которые лавки, где ружья всякие на манер бариновых, так что небось рублей сто кажное... А в мясных лавках и тетерева, и рябцы, и зайцы, а в котором месте их стреляют, про то сидельцы не сказывают.
Милый дедушка, а когда у господ будет елка с гостинцами, возьми мне золоченный орех и в зеленый сундучок спрячь. Попроси у барышни Ольги Игнатьевны, скажи, для Ваньки».
Ванька судорожно вздохнул и опять уставился на окно. Он вспомнил, что за елкой для господ всегда ходил в лес дед и брал с собою внука. Веселое было время! И дед крякал, и мороз крякал, а глядя на них, и Ванька крякал. Бывало, прежде чем вырубить елку, дед выкуривает трубку, долго нюхает табак, посмеивается над озябшим Ванюшкой... Молодые елки, окутанные инеем, стоят неподвижно и ждут, которой из них помирать? Откуда ни возьмись, по сугробам летит стрелой заяц... Дед не может чтоб не крикнуть:
— Держи, держи... держи! Ах, куцый дьявол!
Срубленную елку дед тащил в господский дом, а там принимались убирать ее... Больше всех хлопотала барышня Ольга Игнатьевна, любимица Ваньки. Когда еще была жива Ванькина мать Пелагея и служила у господ в горничных, Ольга Игнатьевна кормила Ваньку леденцами и от нечего делать выучила его читать, писать, считать до ста и даже танцевать кадриль. Когда же Пелагея умерла, сироту Ваньку спровадили в людскую кухню к деду, а из кухни в Москву к сапожнику Аляхину...
«Приезжай, милый дедушка, — продолжал Ванька, — Христом богом тебя молю, возьми меня отседа. Пожалей ты меня сироту несчастную, а то меня все колотят и кушать страсть хочется, а скука такая, что и сказать нельзя, всё плачу. А намедни хозяин колодкой по голове ударил, так что упал и насилу очухался. Пропащая моя жизнь, хуже собаки всякой... А еще кланяюсь Алене, кривому Егорке и кучеру, а гармонию мою никому не отдавай. Остаюсь твой внук Иван Жуков, милый дедушка приезжай».
Ванька свернул вчетверо исписанный лист и вложил его в конверт, купленный накануне за копейку... Подумав немного, он умокнул перо и написал адрес:
На деревню дедушке.
Потом почесался, подумал и прибавил: «Константину Макарычу». Довольный тем, что ему не помешали писать, он надел шапку и, не набрасывая на себя шубейки, прямо в рубахе выбежал на улицу...
Сидельцы из мясной лавки, которых он расспрашивал накануне, сказали ему, что письма опускаются в почтовые ящики, а из ящиков развозятся по всей земле на почтовых тройках с пьяными ямщиками и звонкими колокольцами. Ванька добежал до первого почтового ящика и сунул драгоценное письмо в щель...
Убаюканный сладкими надеждами, он час спустя крепко спал... Ему снилась печка. На печи сидит дед, свесив босые ноги, и читает письмо кухаркам... Около печи ходит Вьюн и вертит хвостом...
P.S. Ещё раз проверив шифровку Абаме , Алешка Навальный вздохнул ... Он в очередной просил хозяина забрать его из России. Если махинации в Аэрофлоте и в Почте России еще как то канАли за рождественские шутки . То нынче ему конец , подумал Алешенька . Навальный ... Подумал Конец .
-
Alexei Sorokine
-
Pekar ²
-
Pekar ²
-
Alexei Sorokine